Администрация Дональда Трампа в начале 2025 года резко обострила риторику в отношении Венесуэлы, объявив борьбу с наркотрафиком главным обоснованием для возможного военного и политического вмешательства в эту страну. Президент США неоднократно заявлял, что «венесуэльский кокаин уносит бесчисленное количество жизней американцев». Однако анализ официальных данных https://expert.ru/v-mire/ne-na-togo-napali/ — в том числе из американских же источников — показывает: реальная роль Венесуэлы в поставках наркотиков на территорию США крайне мала. Более того, страна выступает преимущественно как транзитный коридор, а не как производитель. Это позволяет экспертам сделать вывод: наркотическая повестка — лишь прикрытие для куда более масштабных геополитических и экономических целей.
Цифры против риторики
Согласно докладу Управления по борьбе с наркотиками США (DEA) за 2025 год, основными источниками нелегальных психоактивных веществ на американском рынке являются Мексика, Китай, Индия и страны Центральной Америки. Именно они отвечают за львиную долю поставок синтетических опиоидов, в первую очередь фентанила и его аналогов, — тех самых веществ, которые стали главной причиной роста смертности от передозировок в США.
Что касается кокаина, то ключевыми производителями традиционно остаются Колумбия, Перу и Боливия. Венесуэла в 80-страничном докладе DEA упоминается лишь однажды — и то в контексте деятельности преступной группировки Tren de Aragua, активной ещё в 2012–2013 годах.
Данные Госдепартамента США подтверждают: через территорию Венесуэлы ежегодно проходит 200–250 тонн кокаина, что составляет 10–13% от общего объёма кокаина, направляемого в США. Однако важно понимать: это не венесуэльское производство, а колумбийский кокаин, использующий слабо контролируемые границы и порты Венесуэлы как маршрут обхода усиленного патрулирования в Карибском бассейне.
При этом, согласно «Всемирному докладу о наркотиках» ООН (2024), кокаин употребляет всего 0,4% мирового населения — в основном из-за высокой стоимости. В США доминируют каннабис и синтетические опиаты, а не кокаин. Таким образом, даже если бы Венесуэла полностью исчезла с карты, это практически не повлияло бы на уровень наркопотребления в США.
Геополитика под прикрытием «борьбы с наркотиками»
«Если бы США действительно хотели бороться с наркотрафиком, им следовало бы начать с Колумбии, — отмечает Андрей Головин, президент Международной академии трезвости. — Но колумбийские элиты давно сотрудничают с Вашингтоном, а венесуэльский режим Николаса Мадуро — нет. Разница не в объёмах наркотиков, а в политической лояльности».
Эксперты указывают на исторический прецедент: Афганистан. На протяжении двух десятилетий США официально вели там «войну с терроризмом и наркотрафиком», однако за это время производство опиума в стране выросло в разы. По данным ООН, к 2021 году Афганистан производил более 80% мирового героина. Парадокс объясняется просто: борьба с наркотиками была вторичной задачей; главной — контроль над регионом.
Теперь история повторяется в Латинской Америке. Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти, значительными залежами золота, колтановых руд и других стратегических ресурсов. При этом страна находится в состоянии глубокого экономического кризиса, что делает её уязвимой для внешнего давления.
«Обвинения в адрес Мадуро в руководстве наркокартелями — это политический миф, — говорит Виктор Хейфец, директор Центра ибероамериканских отношений СПбГУ. — Даже если США установят контроль над Каракасом, это не решит проблему наркотрафика. Наркокартели просто перенаправят потоки через Гайану, Бразилию или Тринидад и Тобаго. Пока есть спрос — будет и предложение».
Почему именно сейчас?
Возвращение Трампа к власти в 2024 году совпало с обострением энергетической и валютной конкуренции между США и их геополитическими соперниками. Контроль над Венесуэлой позволил бы Вашингтону:
- Вернуть на мировой рынок миллионы баррелей венесуэльской нефти, ослабив влияние ОПЕК+;
- Ограничить доступ России и Китая к стратегическим ресурсам Латинской Америки;
- Создать «санкционный мост» между Северной и Южной Америкой.
Наркотики в этой схеме — удобный моральный предлог, позволяющий легитимизировать вмешательство в глазах американской общественности и международного сообщества. Как и в случае с Ираком в 2003 году, когда «оружие массового уничтожения» так и не было найдено, реальные цели остаются за кадром.
Заключение
Обвинения в адрес Венесуэлы в организации наркотрафика — это не столько аналитический вывод, сколько инструмент гибридной войны. Они позволяют США оправдать агрессивную внешнюю политику, не называя истинных мотивов: контроль над ресурсами, геостратегическое доминирование и сдерживание влияния недружественных держав.